Студенты и Сопротивление

28 октября 1939 года, в годовщину создания независимой Чехословакии, в Праге прошли крупные антинацистские выступления. Два демонстранта, Ян Оплетал и Вацлав Седлачек, во время жестокого разгона манифестации погибли. С 1952 года улица рядом с Вацлавской площадью чешской столицы носит имя Яна Оплетала — пражского студента, ставшего символом чешского Сопротивления. О первой жертве, Вацлаве Седлачеке, вспоминают куда реже.

Похороны Яна Оплетала 15 ноября превратились в новую массовую антигитлеровскую демонстрацию, в которой приняли участие тысячи студентов. После этого все чешские высшие учебные заведения были закрыты. 17 ноября девять активистов студенческих организаций были казнены. Пражские антинацистские демонстрации осени 1939 года на оккупированной Германией части Европы стали самыми массовыми за все годы Второй мировой войны.

В октябре 1939 года Чехословакии уже не существовало. Прага оказалась в Протекторате Богемия и Моравия, но чехи не были готовы смириться с оккупацией. В марте 1939 года, сразу после прихода немцев, начало формироваться сопротивление — появилась военизированная организация «Защита нации». К борьбе быстро подключились активисты физкультурно-патриотического движения «Сокол».

Сопротивление занялось подготовкой массовых демонстраций протеста против оккупации. Первая крупная акция состоялась уже в апреле 1939 года, когда по случаю пятидесятилетия Адольфа Гитлера в Германии и в Протекторате шли помпезные празднества. Чехи провели молчаливую акцию протеста — вместо участия в торжествах пражане возлагали цветы к памятнику Яну Гусу на Староместской площади.

Когда в июне 1939 года в Праге проходил футбольный турнир с немцами, чешская команда одержала победу со счетом 2:0. На стадионе собралось 20 000 зрителей, и чешские болельщики забрасывали немецких стаканчиками, а иногда и камнями. После матча началась массовая драка, в итоге власти Протектората запретили на две недели проведение любых спортивных состязаний.

Возмущение шло по нарастающей. Пражане «отметили» первую годовщину подписания 30 сентября 1938 года Мюнхенского договора, по которому Чехословакия потеряла Судетскую область, а Гитлер «гарантировал» неприкосновенность оставшейся территории страны.

Спустя год жителей Праги призвали в знак протеста против оккупации не пользоваться общественным транспортом, и пассажиров действительно в те дни стало на сорок с лишним процентов меньше. Но главная дата, к которой готовилось Сопротивление, — 28 октября, день провозглашения независимости Чехословакии.

Большую роль в событиях тех дней сыграли студенты. «Студенты всегда принадлежали в нашей стране к динамичной части общества. Можно вспомнить студенческий марш 1948 года на Пражский Град в знак протеста против стремления компартии захватить власть или Бархатную революцию. Студенты были среди движущих сил этих событий, так что и во время оккупации они, конечно, стали той частью нации, которая прислушивалась к призывам Сопротивления, — рассказывает историк, сотрудник Института изучения тоталитарных режимов Мартин Йиндра. — Но, разумеется, они не были единственной составляющей протестов, и о демонстрациях 28 октября мы не можем говорить как исключительно о студенческих».

«Масарички» и черные галстуки

Еще в сентябре 1939 года власти протектората отменили празднование 28 октября как государственного праздника. Сопротивление не хотело, чтобы готовящиеся манифестации превратились в кровавые столкновения с оккупационными силами. Задачей было просто показать, что чехи не собираются забывать эту дату, что она по-прежнему для них важна, а народ не отказался от своей независимости и государственности.

Разумеется, власти Протектората тоже готовились к этому дню. Население оповестили, что любые забастовки в этот день будут расцениваться как саботаж, а неявка на работу — как участие в Сопротивлении, за чем последует суровое наказание, вплоть до смертной казни. Несмотря на эти угрозы, подпольная подготовка к манифестациям продолжалась. При этом организации расходились во мнениях о характере протестов: если Политический центр выступал за «тихое сопротивление», то компартия настаивала на забастовках.

22 октября в Национальном доме на Виноградах в Праге прошла встреча представителей основных организаций Сопротивления, на которой обсудили подготовку к мероприятиям 28 октября. Были выпушены листовки. Первая партия, распространявшаяся среди жителей 10—15 октября, содержала призыв надеть в этот день праздничную одежду, воздержаться от посещения магазинов и пользования общественным транспортом. Людям предлагалось свести к минимуму работу и украсить себя чешским триколором или другой государственной символикой. Другие партии листовок призывали к молчаливым демонстрациям и ношению траурных костюмов, черных лент и галстуков. Зачастую инструкции противоречили одна другой.

Хотя призывам облачиться в траур или в праздничную одежду мало кто последовал, жители столицы массово украшали себя бело-сине-красными лентами. На большинстве пражских заводов рабочие приступили к работе вовремя, но строители не вышли на смену или приходили, но не работали. Занятия в университетах закончились в первой половине дня.

Как следует из полицейских отчетов, до полудня 28 октября демонстрации действительно носили в целом мирный характер, каких-то крупных столкновений не происходило. Однако позже ситуация стала меняться: в центре Праги собиралось все больше людей. Люди скандировали: «Долой Гитлера!», «Мы хотим Сталина!», «Мы хотим свободы, мы хотим закон!», «Да здравствует Бенеш!». Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш на тот момент находился в Лондоне, где возглавил правительство в изгнании. Толпа пела гимн Чехословакии «Где мой дом?». Несколько раз полиция предпринимала попытки очистить Вацлавскую площадь — прогнать оттуда манифестантов удалось только к шести вечера. Демонстрации продолжились на Карловой площади, на Виноградах и у вокзала, который тогда еще носил имя Масарика (в 1940 году его переименуют в Гибернский).

По подсчетам историков, в Праге на улицы в тот день вышли около 100 000 человек. Демонстрации проходили не только в столице, но и в других городах на территории Протектората. В Остраве собралось примерно 12 тысяч, в центре Брно — около 800 человек. Люди вывешивали чехословацкие флаги, пели национальные песни, срывали немецкие вывески.

Выстрелы на Житной

В Праге самые ожесточенные столкновения происходили на Житной улице. Помимо ударов дубинками раздались и выстрелы — сначала предупредительные, которыми пытались разогнать протестующих. Потом первых раненых доставили в хирургическую клинику на Карловой площади.

24-летний студент медицинского факультета Карлова университета Ян Оплетал получил огнестрельное ранение именно на Житной улице. В рядах демонстрантов он находился с самого утра, а во второй половине дня оказался в составе группы протестующих, которую вытеснили с Вацлавской площади на Житную улицу. Примерно около семи вечера на углу Мезибранской и Житной Ян Оплетал был ранен. Как рассказывали очевидцы, с помощью двух демонстрантов студент прошел еще несколько десятков метров по направлению к площади Петра Освободителя, которая сегодня называется И. П. Павлова. Там его погрузили в автомобиль и отправили в больницу на Карлову площадь.

В госпитале Ян Оплетал рассказывал, что услышал рядом несколько выстрелов, и в тот момент одна из пуль попала в него. По поводу того, кто произвел выстрелы, ясности нет до сих пор.

Из медицинского заключения и последующего вскрытия известно, что выстрел из короткоствольного оружия был произведен с расстояния всего в несколько сантиметров, пуля вошла в живот над пупком, сверху вниз, задев тонкую и ободочную кишку. Стрелявший должен был стоять вплотную к жертве, и Ян даже мог его видеть, но разобрать в давке, кто это был, не представлялось возможным.

Был ли это кто-то из немцев-провокаторов, срывавших с чехов фуражки-«масарички» и триколоры, или это кто-то из полиции? Доказательств ни одной из версий найти не удалось.

В больнице раненого сразу же отправили на операционный стол. Профессор Пачес зашил разрыв кишечника, и сначала все говорило о том, что операция прошла успешно. Пациенту дали обезболивающее, ночью он спал, а на следующий день даже обсуждал с окружающими и врачами произошедшее.

Известно, что сразу после операции власти потребовали у хирургов отдать извлеченную из тела пулю — ранение не было сквозным.

Постепенно больному становилось хуже. Из медицинской карты детально известно, как лечили Оплетала: ему делали ингаляцию, поставили в рану дренаж, меняли повязки. Больной мог пить чай и даже ел суп, но испытывал сильные боли.

С 5 ноября состояние пациента резкое ухудшилось, его тошнило, начался перитонит. Оплетал стал бредить, говорил, что хочет умереть, просил отпустить его в студенческое общежитие, что, конечно, было невозможно.

Историки считают, что на состояние больного могло негативно повлиять и то, что в клинику оккупационными властями был направлен немецкий врач, член CC по фамилии Голла. Он регулярно приходил к больному, участвовал в проведении процедур и осмотрах, что пациент мог воспринимать как угрозу.

11 ноября Ян Оплетал скончался, и его похороны, первая часть которых проходила в Праге, переросли в новую антинацистскую демонстрацию.

Забытый Вацлав Седлачек

При этом Ян Оплетал не был первым, кто погиб от выстрелов, прозвучавших 28 октября. В тот самый день был смертельно ранен 22-летний помощник пекаря Вацлав Седлачек. Остается загадкой, почему его гибель не вызвала такого резонанса, как смерть Яна Оплетала.

Вацлав Седлачек получил ранение около половины седьмого вечера на углу Житной и улицы Ве Смечках. Пуля попала в сердце, и он скончался спустя пять минут, так что его даже не повезли в больницу, а полиция сразу отправила тело на вскрытие.

Вацлав Седлачек был похоронен 4 ноября на кладбище в пражском районе Браник. Власти разрешили присутствовать на погребении лишь близким родственникам. Тем не менее на похороны собралось немало пражан, а гроб несли члены движения «Сокол». За церемонией, на которую не допустили даже священника, пристально следило гестапо. Брат Вацлава Карел позже присоединился к Сопротивлению. Незадолго до конца войны он был арестован и погиб в концлагере.

«Мы можем лишь предполагать, почему имя Вацлава Седлачека гораздо менее известно, чем имя Яна Оплетала. Свою роль в этом могло сыграть чешско-немецкое происхождение Седлачека. Два поколения его семьи жили в Германии, а Вацлав родился в Северном Рейне-Вестфалии, где его отец работал шахтером. Семья жила в чешском окружении, где сохранялись чешские традиции, был чешский оркестр, но Вацлав говорил преимущественно по-немецки, пока в 1932 году семья не решила вернуться обратно в Чехию. Они переехали в Усти-над-Лабем, где Вацлав Седлачек жил до осени 1938 года, а после отторжения приграничной территории Германией переехал с братом в Прагу, где начал работать пекарем. Не исключено, что после прихода в 1948 году к власти компартии режиму не нравилось, что Седлачек родился в Германии. Парадоксально, что и сегодня в Усти-над-Лабем нет улицы его имени, в то время как улица Яна Оплетала в городе есть. А единственная мемориальная доска, посвященная Седлачеку, а также Яну Оплеталу, была открыта на Житной улице только в 1989 году», — отмечает историк Мартин Йиндра.

В 1960-е годы даже могила Вацлава Седлачека на кладбище в Бранике исчезла, и лишь недавно там была установлена табличка, сообщающая, что на кладбищенской территории был погребен тот, кто погиб в ходе антинацистской демонстрации.

Похороны и репрессии

Историческим событием стали похороны именно Яна Оплетала, которые прошли 15 ноября 1939 года. Как ни странно, нацисты не запретили прощание со студентом. Возможно, их успокоило то, что как 2 ноября, в День поминовения усопших, так и 8 ноября, в годовщину Белогорской битвы, вопреки ожиданиям, беспорядков не случилось. Кроме того, власти Протектората дали гарантии, что все пройдет тихо.

15 ноября, в половине девятого утра, в часовне института судебной медицины началось прощание с Яном Оплеталом. Сначала к гробу подходили студенты. Спустя час двери часовни закрылись, и священник Чехословацкой гуситской церкви Ярослав Крейцарек провел обряд уже лишь в присутствии семьи и нескольких представителей университета.

Как впоследствии вспоминала дочь Крейцарека, священнику пришлось предварительно показать текст поминальной речи властям. Однако в часовне он прибавил к ней слова благодарности родителям за то, что они воспитали такого прекрасного сына.

На улице к процессии присоединились тысячи студентов, и похороны переросли в новую антинацистскую демонстрацию. Семью, сопровождавшую гроб, заставили срочно покинуть Прагу и вернуться в свою деревню — Лготу-над-Моравой, куда также приехали несколько друзей Яна. Там под надзором агентов гестапо прошли сельские похороны, при которых процессия двигалась от дома Оплеталов до кладбища в Накле. Большинство студентов, ездивших в Лготу, по возвращении в Прагу были арестованы.

Нацисты решили пресечь будущие протесты и обрушились на студентов. 17 ноября они казнили девять активистов студенческих организаций. Самому младшему из них, Вацлаву Шафранеку, не исполнилось тогда еще и девятнадцати лет.

В ночь с 17 на 18 ноября гестапо расстреляло еще троих чехов. Двое из них были просто пассажирами трамвая, вступившими в перепалку с членом СС. Третьей жертвой расправы стал чех-полицейский, который пытался успокоить участников ссоры. Тогда инцидентом в трамвае заинтересовался начальник пресс-службы Протектората Вольфганг Вольфрам фон Вольмар. Именно Вольмар отдал распоряжение арестовать всех троих и лично отвез их на автомобиле в пражский район Рузыне, где в то время находились казармы СС. В три часа ночи с 17 на 18 ноября невинных людей казнили.

Вечером 19 ноября нацисты арестовали студентов-активистов, а ночью начали захватывать студенческие общежития в Праге, Брно и других городах. 1200 учащихся вывезли в концлагерь Заксенхаузен.

Незадолго перед этим нацисты подобным образом действовали в Польше — в Заксенхаузен была отправлена профессура Краковского университета. Условия в концлагере были тяжелыми, приходилось работать на кирпичном заводе и на пристани, где заключенные передвигались по мосткам, с которых они зимой падали в ледяную воду.

Но студенты были молоды, обладали крепким здоровьем, и у них было больше шансов выжить, чем у заключенных постарше. Тем не менее восемнадцать студентов умерли прямо в лагере. Часть чехов позже отправили в другие лагеря. Всего погибло около тридцати студентов, арестованных 19 ноября 1939 года.

В 1941 году в память об этом 17 ноября было объявлено Международным днем студентов, а в 2000 году в чешском календаре этот день стал Днем борьбы за свободу и демократию.

Литература:

Krsek М. Václav Sedláček. Reflex. Říjen 2009, roč. 20, čís. 44.

Leikert J. Černý pátek sedmnáctého listopadu. 1. vyd. Praha: Univerzita Karlova, 2001.

Jan Opletal nebyl první obětí demonstrací 28. října 1939. Proč se o Václavu Sedláčkovi příliš nemluví? Český rozhlas, 17. listopadu 2019.