Лето 2025 года началось с огня. Яростного, жестокого, смертоносного огня. С самого начала июня украинские города снова живут в ритме сирен. Те, кто остался в Харькове, больше не различают день и ночь: бомбят и утром, и вечером, и в полночь. Погибли дети, уничтожены больницы, разрушены жилые дома.

Здесь, в Европе, солнце, туристы, фестивали. Люди обсуждают выборы, кофе, отпуск. Но если открыть Telegram, там другие новости: тела под завалами, горящие здания, очередная ТЭЦ, превращенная в пыль.

Это лето не дает забыть, что война — рядом. Что она не ушла, не замерла, не закончилась. Что Россия не устала бомбить, не устала убивать украинцев, но Запад, похоже, устал помогать.

События июня

То, что происходит этим летом, не укладывается в рамки обычных новостных сводок. Каждое утро начинается с заголовков, которые раньше бы сочли преувеличением: «Харьков бомбили шесть часов подряд», «Ракета попала в детскую поликлинику», «Одесса — без света и воды».

В Харькове под удар попал диагностический центр, в который я сам когда-то заходил. В Киеве — корпус университета. В Днепре — больница, где спасали новорожденных. Этим летом удары стали не просто более частыми, они стали глубже и циничнее. Как будто цель — не сломать оборону, а разрушить ткань повседневной жизни.

ТЭЦ, электростанции, распределительные узлы, жилые массивы — удары идут по всем направлениям. Это не сбои в логистике, не «ошибки наведения». Это системное разрушение. Удары по школе — чтобы дети не вернулись к занятиям. По электросети — чтобы не было холодильников, света, лифтов, больниц. По водонасосной станции — чтобы исчезла банальная гигиена.

Кажется, что Россия больше не воюет с армией. Она воюет с самой возможностью жить.

В Киеве только 17 июня в результате беспрецедентно жестокой атаки убито 16 человек, 124 ранено. 23 июня — еще 10 смертей и 34 человека ранены. Всего за июнь Россия убила 30 мирных киевлян.

В Харькове был зафиксирован абсолютный месячный антирекорд по количеству воздушных атак на город с начала войны. Это были и ракеты, и дроны, и авиационные удары и т. д. Цена — страшная. За месяц мы потеряли 15 мирных жителей. Пострадали еще 157 человек, среди которых 25 детей.

В Днепре в результате жестокого ракетно-дронового удара убито 21 человек, ранено 274.

По официальным данным, общее количество убитых мирных граждан за первый летний месяц — 146 человек.

У этой войны больше нет фронта в привычном смысле. Есть карта боли. И на этой карте все больше точек: Сумы, Запорожье, Львов, Чернигов, Николаев, Одесса... Больше не существует «относительно безопасных» мест — разве что в воображении европейских газет.

На фоне этих событий становится особенно невыносимо слышать привычные фразы: «украинский конфликт», «обе стороны должны сесть за стол», «обстрелы взаимны». Потому что в реальности это асимметрия. Там — государство, уничтожающее чужую территорию. Здесь — страна, которая сражается за право дышать.

Реакция Европы и США

Иногда я думаю, что Европа боится собственной совести. Не потому, что не понимает происходящего, а потому что слишком хорошо понимает. Каждое заявление, каждая пресс-конференция, каждое «мы глубоко обеспокоены» выглядит как театральная пауза, за которой не последуют действия.

В июне — на фоне ожесточеннейших обстрелов Харькова и Киева — Соединенные Штаты отказали Украине в передаче дополнительных ракет для систем Пэтриот. Объяснение звучит почти честно: «У нас недостаточно запасов». Но в этом «у нас» — не только нехватка ракет, а нехватка политической воли.

Европа молчит. Молчит, когда погибают дети. Молчит, когда ракеты уничтожают украинские электросети. Молчит, когда снова и снова звучит сирена.

Возможно, это не просто молчание. Это дипломатический транс. Европа устала быть рядом. Она говорит правильные слова, но делает все медленно, осторожно, словно боится что-то нарушить в отношениях с Кремлем. Как будто Россия не агрессор, а сосед, которого лучше не раздражать.

В Брюсселе — обсуждение нового пакета помощи. В Берлине — пресс-релиз о поддержке. В Париже — выступление с «глубоким сожалением». И все это на фоне фотографий сгоревших украинских домов.

Иногда кажется, что мир ждет, когда Украина наконец проиграет. Не потому, что этого кто-то желает напрямую, а потому что это удобно. Проигравшая Украина — это завершенная история. Удобный повод закрыть страницу, пойти дальше, вернуться к привычному.

Украина как «неидеальная жертва»

В июне я увидел пост Олександры Матвийчук[1], известной украинской правозащитницы, который задел меня больше, чем любые официальные заявления. Она написала: «Кажется, миру легче сочувствовать только тем жертвам, которые идеально молчат и умирают правильно».

И далее: «Идеальная жертва должна просто страдать от действий агрессора, а мир солидаризироваться в глубоком беспокойстве. Вместо этого Украина имеет наглость все эти годы держать удар в разы более сильного противника. Когда все уже приготовились ее „оплакать и похоронить“ еще в начале полномасштабного вторжения.

Более того, Украина периодически наносит сокрушительные удары по имперским амбициям России.

Страна без флота потопила флагман „Москва“ и гарантировала „зерновое соглашение“ в Черном море, что не смогли сделать ни ООН, ни Турция.

Страна без стратегической авиации, которая ждала от союзников современные самолеты более двух лет и получила буквально несколько штук, уничтожила более 30 % стратегической российской авиации.

Страна, которую еще даже не пригласили официально в НАТО, самостоятельно реализует стратегию всего Альянса и последовательно уничтожает наступательный потенциал „второй армии мира“.

Страна, где миллионам людей каждый день больно от ужасных российских преступлений, но они продолжают бороться, волонтерить, восстанавливать, помогать друг другу.

Напомню, это именно та страна, которая по всем прогнозам должна была просто пасть за 3-4 дня под натиском российского вторжения.

Вы же слабее, возмущаются про себя страны с мощным военным потенциалом. Как можно так невежливо относиться к России, которая имеет право вето в ООН, ядерное оружие, 140 миллионов населения, нефть и газ, то есть много денег?»

Простой пост в фейсбуке. Без крика, без злобы. Но в нем точная формула того, что сейчас происходит с восприятием Украины в мире.

Украина не молчит. Украина неидеальна. Она устала, озлоблена, противоречива. Она сражается, ошибается, спорит, протестует. Она живет — и именно это вызывает раздражение. Мир хочет красивых жертв: тихих, страдающих, трагичных. Украина не дает себя заморозить в эстетике горя. И поэтому вызывает неловкость.

Часто слышу: «А почему они не такие, как в 2022-м? Почему меньше благодарности? Почему критика? Почему требуют?»

Потому что это уже третий год ада. Потому что больше нельзя выживать на голом энтузиазме. Потому что в этой войне невозможно быть постоянно фотогеничной стороной страдания.

«Слава Богу, что мы отказались быть идеальной жертвой, а выбрали путь сопротивления. Противостоять злу — не только морально правильная, но и наиболее действенная жизненная стратегия. Только она дает шанс на мир, пусть и неидеальный.

Я много работала с людьми, которые пострадали от российских зверств. Я видела, как отказ от восприятия себя исключительно как жертвы и возвращение себе ответственности за свою собственную жизнь становилось отправной точкой для посттравматического роста человека.

Я убеждена, что отказ от концепта жертвы является базисом для нашего коллективного выживания. Да, эту войну мы не выбирали, но даже в этих сложнейших обстоятельствах мы должны продолжать упорно искать выход и бороться. Потому что мы сами себе спасители».

Украина — жертва, но она борется. И вот в этом моральный сбой восприятия. Миру удобнее жертва, которая безмолвна, беспомощна, трагична. А Украина неудобна. Она мешает забыть. Она говорит: дайте нам не соболезнования — дайте нам оружие. И это звучит для мира почти как шантаж, хотя на самом деле это просто крик живых, которые не хотят стать мертвыми.

Украина — страна, которая каждое утро смотрит в глаза смерти и все равно делает уроки, лечит раненых, записывает музыку, сочиняет стихи. И именно за это ее так трудно понять тем, кто привык измерять войну заголовками, а не дыханием.

Что может сделать Европа?

Прежде всего — перестать делать вид, что у нее нет выбора.

Европа может многое. Она доказала это, когда заморозила активы российского Центробанка. Когда ввела санкции против нефтяного экспорта. Когда приняла миллионы украинцев и открыла для них школы, больницы, университеты. Все это было — и это важно.

Но сейчас не время для воспоминаний. Сейчас — июнь 2025 года. И Европа снова стоит перед выбором: быть участником или быть наблюдателем.

Участник — это не тот, кто бросает каску в пекло войны. Это тот, кто ясно и без обиняков говорит: война должна закончиться победой Украины. И делает все, чтобы ускорить этот финал.

Европа может:

• Упростить и ускорить передачу вооружений, включая системы ППО и боеприпасы.
• Запретить транзит компонентов, идущих через третьи страны в Россию.
• Использовать замороженные активы РФ для немедленного восстановления украинской энергетики.
• Говорить о войне открыто в школах, в университетах, в СМИ, чтобы не дать ей исчезнуть из общественного сознания.
• В конце концов, отказаться от дипломатического эскапизма, который так ловко маскирует страх.

Европа не просто сосед Украины. Она — ее зеркало. Если Украина падет, Европа увидит в нем себя.

Пока Европа позволяет себе «усталость от Украины», она делает ставку не на мир, а на затяжную агонию. На войну, которая будет тянуться годами, разрушая города, отупляя память, оставляя все больше людей с глазами тех, кто больше не верит никому.

Что может сделать Украина?

Украина уже делает невозможное. Сражается третье лето подряд. Удерживает фронт, поддерживает экономику, лечит, учит, строит, эвакуирует. Но в 2025 году этого стало мало. Потому что война изменила не только ландшафт, но и моральную гравитацию.

Сейчас Украина должна делать не только то, что от нее ждут, но и то, чего от нее не ждут: говорить громче, давить сильнее, не стыдиться усталости, не прятать раны.

Украина может — и должна — говорить на всех языках, во всех столицах: эта война касается всех. Что каждый удар по Харькову — это не только про Украину, но и про Париж, Берлин, Прагу. Про выбор между памятью и равнодушием.

Украина может:

• Не дать миру забыть.
• Превратить каждую атаку в повод для мобилизации внимания.
• Говорить не как просящая, а как равная.
• Показывать сложность, не боясь потерять сочувствие.
• Оставаться живой, ранящей, гордой — и в этом быть неудобной, но настоящей.

И, может быть, это главное, что сегодня может сделать Украина — не замолчать.

Не стать удобной. Не притворяться победившей или проигравшей. А быть такой, какая она есть: раненой, сердитой, усталой, прекрасной.

Быть страной, которая борется, потому что иначе нельзя.

Украина может — и должна — остаться живой. Даже когда устает. Даже когда кажется, что больше нет сил. Потому что именно это и есть сопротивление.

[1] Олександра Матвийчук (1983 г. р.) — украинская правозащитница. Глава общественной организации Центр гражданских свобод, получившей Нобелевскую премию мира 2022 г. Ссылка на пост в ФБ