Дмитрий Строцев. Как выглядит смерть

«В этой автобиографической поэме в прозе Дмитрий Строцев, один из важнейших беларуских поэтов начала XXI века, вроде бы рассказывает о собственном детстве, только казавшемся беззаботным, а на самом деле говорит о „мифическом Минске“ — недостижимом городе-мираже, оставшемся в воспоминаниях. Короткие поэтические зарисовки, складывающиеся в единый текст дивной красоты, трогают до слез, потому что собственный город детства есть у каждого, и для многих из нас он теперь существует лишь в памяти — уже навсегда», — так я написал про книгу Дмитрия Строцева «Как выглядит смерть», и эти мои слова в чуть сокращенном виде пошли на последнюю сторону обложки.

Мы мечтали стать издателями этой книги, но получилось еще лучше — она выходит в моем любимом беларуском издательстве «Мяне няма» при нашей поддержке. Это будет первый — но, надеюсь, не последний — совместный проект нашего издательства и «Мяне няма».

Издательство «Мяне няма», Варшава, и Издательство книжного магазина «Бабель», Тель-Авив

Аня Кузнецова. Сверхмалая новелла для чтения в юфико

Про Аню Кузнецову я не знаю ничего, кроме того, что она, кажется, работала в Ad marginem и, кажется, имеет отношение к Soyapress, точно ведет телеграм-канал «пограничное письмо» и точно причисляет себя к фем-движению. Аналогично я ничего не знаю про издательство, которое называет себя «Другарня ШАЛАШ», кажется, находится в Тбилиси и точно издает современную поэзию и удивительные поэтические брелоки. И вот издало крошечную книжку-зин Ани Кузнецовой «сверхмалая новелла для чтения в юфико» («Юфико» — это, кажется, кафе в Тбилиси, но я могу ошибаться), изящный зин, который спустя годы не может не стать объектом библиофильского восторга как пример нового неподцензурного и категорически малотиражного (в самой книжке написано, что тираж произвольный) самиздата. Внутри — две очень короткие поэтичные новеллы о безвременье и об утрате дома, неизменный мотив современного «автофикционального» текста (ставлю кавычки, потому что языковой эксперимент, поиск нового языка здесь берет верх над собственно переживанием, что идет ему только на пользу). Такие тексты ни о чем и обо всем пишут многие, но мало кому это удается настолько красиво.

Издательство «Другарня ШАЛАШ», Тбилиси

Борис Никитин. Эссе о молчании

Мировая премьера моноспектакля (на самом деле — читки) швейцарского режиссера и драматурга Бориса Никитина «Магда Тоффлер. Опыт о молчании» состоялась в Граце в 2022 году на фестивале «Штирийская осень». Это была вторая — женская — часть драматургического диптиха о Магде Тоффлер — бабушке драматурга, лишь после собственной смерти «открывшей» семье тайну своего происхождения.

Текст, только что вышедший в формате маленького элегантного зина (пер. Вани Демидкина), начинается с краткого предисловия о секретной речи Гиммлера, посвященной окончательному решению еврейского вопроса и произнесенной в начале октября 1943 года перед верхушкой СС. Речь была настолько секретной, что исследователи открыли ее лишь в середине семидесятых, а спустя еще некоторое время были обнаружены восковые пластинки с записью речи Гиммлера. Но зачем записывать секретную речь? — задается вопросом Никитин.

А дальше будет рассказ о том, как после смерти его бабушки другая Магда Тоффлер, израильтянка, кузина той, первой, откроет рожденному в Швейцарии и ни слова не знающему по-русски потомку Афанасия Никитина тайну его еврейского происхождения. И тайну, по которой разошлись две ветви семьи, вернее, их остатки, выжившие в огне Шоа. И тайна эта будет шокирующей.

И все же о каком молчании говорит Никитин? О том, что сопровождало всю жизнь его бабушку? Или о том боязливо-одобрительном, что звучит в паузах между фразами, произносимыми рейхсфюрером СС и сохраненными на случайно обнаруженных восковых пластинках? И что общего в этих двух, вроде бы таких разных, молчаниях?

авторский самиздат

Настя Рогатко. Носи с собой

Настя Рогатко, журналистка и лайфстайл-редакторка, уехавшая из Беларуси в 2020-м и несколько лет занимавшаяся public relations в офисе Светланы Тихановской, выпустила свою первую книгу (у которой есть собственный сайт и довольно агрессивный, но вежливый пиар), и эта книга с первой страницы обманывает ожидания. Здесь нет гламура и почти нет революционной борьбы, зато есть тихий, едва не интимный разговор о том, что авторке кажется важным именно сейчас, в вынужденной эмиграции. Это еще одна попытка собрать осколки прошлой жизни, оставшиеся в воспоминаниях, но — в отличие от большинства автофикциональных текстов — попытка, сделанная с юмором и без обиды, не пережевывание собственной травмы (безусловно, можно предположить, что благодаря прошлому положению и, так сказать, «профессиональному анамнезу», Насте Рогатко удалось устроиться на чужбине лучше, чем многим, но, во-первых, это лишь предположение, а во-вторых, сама виновата), но способ поместить некоторые свои воспоминания в альбом, словно фотографии, к которым хочется возвращаться.

Книга называется «Носи с собой», а на обложке — кусочек обнаженного тела, снятый с предельно близкого расстояния. Тут можно снова предположить, что тело принадлежит самой авторке, и тогда получается, что она подпускает читателя настолько близко, насколько это возможно (искренность текстов соответствует заявленной близости).

Обаятельная, легкая, честная и — что встречается не так часто, как хотелось бы, — хорошо написанная книжка, вселяющая надежду.

авторский самиздат

Феликс Зальтен. Австрийское лицо

Феликс Зальтен (настоящее имя — Зигмунд Зальцман) — знаменитый журналист и один из важнейших австрийских литераторов начала ХХ века, друживший с драматургом Гуго фон Гофмансталем и эрцгерцогом Леопольдом Фердинандом, писавший киносценарии (в том числе с Билли Уайлдером) и либретто для опер (в том числе для Штрауса-мл.). Он с восторгом принял Первую мировую, к 1917-му назвал ее катастрофой и увлекся идеями Маркса и Троцкого, был президентом австрийского ПЕН-клуба, к концу жизни занял умеренно правую позицию и умер в Цюрихе в 1945 году в возрасте семидесяти шести лет. А еще он написал роман «Бэмби» — трогательную историю про самца косули, в переводах на русский язык ставшего олененком.

Вышедший в Австрии по-русски сборник короткой прозы Зальтена «Австрийское лицо» (пер. Ирины Берман) — медленные, по-старомодному обаятельные, но не лишенные едкой иронии тексты, рассказывающие о буржуазной Вене незадолго до войны.

Удовольствие от их чтения сравнимо с удовольствием, получаемым от рассматривания картин импрессионистов, скажем, «Бала в Мулен де ла Галетт» Ренуара, «Музыки в саду Тюильри» Мане или еще чего-то такого же, многолюдного и суетливого, но умиротворяющего. Эти зарисовки — идиллические картинки предвоенной жизни, записанные внимательным наблюдателем, это тонкий психологический портрет беззаботного буржуазного существования, еще не замутненного ожиданием грядущей катастрофы. Столь легкое время длилось совсем недолго, и короткие рассказы Зальтена дают о нем максимально адекватное представление. «Музыка. Танцующие девушки. И шампанское вино. За последние годы это уже успело войти в обычай». Рассказы Зальтена впервые были напечатаны в 1910 году, до войны оставалось всего четыре года.

Издательство Pereprava, Вена

Сельва Альмада. Ветер смятения

Искушение, вера и одиночество — вот три составляющие, которые роднят повесть современной аргентинской писательницы Сельвы Альмады «Ветер смятения» (пер. Дарьи Синициной) с прозой великой Фланнери О’Коннор; во всяком случае, так об этой книге писали на BBC. Но проза Альмады, как мне кажется, значительно более безэмоциональная, «высушенная», как климат глухой аргентинской сельской провинции, где судьба сводит проповедника, едущего со своей дочерью в гости к старинному знакомому, и строгого немногословного механика, работающего вместе с пареньком-сиротой в автомастерской посреди нигде и живущего там же. Из-за сломанной машины проповеднику с дочерью приходится задержаться, жара притупляет эмоции, но приближающаяся буря накроет и маленькую, затерянную среди полей мастерскую, и четырех людей, одиноких в своей попытке постичь божественный замысел. В общем, насчет сходства с О’Коннор не уверен, но книжка хорошая, рекомендую.

Издательство Livebook, Москва

Эммануэль Гваттари. Я и маленькая психушка

Феликс Гваттари — ученик Лакана, известный левый активист, но прежде все же философ, психоаналитик и соратник Жиля Делеза — был со-создателем клиники La Borde, в которой пациентов лечили с точки зрения так называемой «институциональной психотерапии», противостоящей институту традиционной психиатрической больницы, если очень упрощать — там не изолировали душевнобольных. Николя Филибер, автор снятого в конце девяностых документального фильма об этой клинике, высказался в том смысле, что обитатели психиатрической лечебницы не выносят агрессии окружающего мира.

Эммануэль Гваттари, дочь своего отца, жила вместе с родителями и семьями других врачей на территории клиники. Об этом своем детстве она написала крошечную и неожиданно легчайшую, словно дуновение летнего ветерка, книжечку, на русском получившую название «Я и маленькая психушка» (пер. Станислава Мухамеджанова; в оригинале она называется Le petite Borde) и состоящую из коротких — иногда на пару страничек — зарисовок, собственно, о детстве. Опыт взросления в, прямо скажем, необычной обстановке передан в этой обаятельной книжке с поразительной легкостью и притом с поразительной же психологической точностью, физически ощутимое счастье детства гармонично сосуществует здесь с… не разочарованиями, нет, но с самим познанием жизни, и эта жизнь продолжается, омрачаемая лишь повседневными заботами, не всегда заметными в детстве, и родительскими воспоминаниями о недавно закончившейся войне.

Мир внутри такой психиатрической лечебницы едва ли отличается от мира за ее стенами, тем более что и стен никаких нет. Эмма Гваттари задается вопросом, стоит ли опасаться душевнобольных, и отвечает — не более, чем «душевноздоровых».

Издательство «Колибри», Москва