Медицина: «остались худшие из худших»

«Люди уже привыкли к происходящему, но им приходится преодолевать большие трудности. Например, здравоохранение там практически рухнуло. Наблюдается огромная нехватка медицинского персонала: врачей, медсестер и санитарок. Пока это неразрешимая проблема. Оккупационные власти пытаются заманить туда специалистов, но они не едут. Специалистов не хватает в самой России, и она экспортировала свои проблемы на временно оккупированные территории, где они еще сильнее усугубились».

Большую проблему, по словам Петра Андрющенко, представляет и профессиональный уровень сотрудников сферы здравоохранения: «Там остались худшие из худших. Оккупированные территории — это уродливая копия Советского Союза. Не знаю, как было у вас в Чехословакии, но у нас, если вы не давали врачу взятку, он не был заинтересован в том, чтобы качественно вас лечить.

Вам приходилось давать взятку врачу, чтобы он выписал рецепт на лекарства, которые в государственных аптеках были так называемыми „бесплатными“, а других и не было. В аптеке вам приходилось давать еще одну взятку, чтобы вам выдали лекарства, так что в итоге они обходились вам дороже, чем сейчас. И это я уже не говорю об их качестве. То же самое сейчас происходит на оккупированных территориях. Девяносто процентов лекарств поступает из России, и это чистое плацебо».

«Никакого образования нет»

Плачевно состояние не только здравоохранения, но и образования. «По сути, никакого образования нет, — утверждает Петр Андрющенко. — Там остались только худшие учителя. А что касается высшего образования — хоть оно и присутствует, например, в Донецке, но лишь формально. Тот, кто хочет получить настоящее образование, едет учиться в Европу, Украину или Россию. На оккупированных территориях остаются лишь самые слабые студенты, которые никуда бы больше не поступили».

По словам Петра Андрющенко, Москва на самом деле вовсе не заинтересована в том, чтобы дать жителям оккупированных территорий образование. «Это не система образования, а система идеологического воспитания солдат. Так называемое образование на оккупированных территориях отличается от российского степенью милитаризации».

«Воспитывать идеологически устойчивых солдат»

Петр Андрющенко рассказывает, что за данный сектор отвечает советник Путина Сергей Кириенко, в 2022 году ставший куратором политического сопровождения войны. «Изначально в России не было настолько агрессивной системы. Существовали „Юнармия“ и „Движение первых“, которыми руководил Кириенко и которые должны были воспитать новую российскую „элиту“. Но по сравнению с тем, что происходит на оккупированных территориях сегодня, это был просто детский сад. Там начал работу центр „Воин“. Эта организация уже даже для вида не занимается никаким образованием. Центр „Воин“ финансируется кириенковским „Движением первых“. Это абсолютно неприкрыто милитаристская организация с филиалами по всей России. Все началось в Волгограде, куда с оккупированных территорий вывезли первых 450 детей. Изначально это были подростки в возрасте около пятнадцати лет. Сейчас они подняли верхнюю возрастную планку до 30 лет. И их там уже учат не просто стоять в строю или маршировать, как в несколько цирковой „Юнармии“, — речь идет о реальной военной подготовке и работе с современным оружием».

И составной частью, разумеется, является идеологическая подготовка. «Инструкторы этих детей — ветераны, прошедшие так называемую „специальную военную операцию“. Они реально воевали против нас. Это не какие-то клоуны из „Юнармии“. Речь идет о лагерях, в которых эти инструкторы одновременно с детьми тренируют и солдат, отправляющихся оттуда прямо на войну».

«Это чрезвычайно продуманная система. Ведь Россия сейчас сталкивается с нехваткой призывников, желающих идти умирать в Украину. Война длится уже четыре года, и если сейчас люди идут в армию в основном за деньги, то новая система воспитывает абсолютно идеологически устойчивых солдат. И это касается как юношей, так и девушек».

Вербовку Россия проводит прежде всего в социально незащищенных семьях и в тех регионах, откуда родом больше всего погибших. Желание отомстить за своих родственников является очень сильной мотивацией, предупреждает Петр Андрющенко.