В этом году акция прошла одновременно в десятках городов по всему миру. В Праге имена читали на чешском и русском. Люди приходили семьями — кто-то держал в руках подготовленные Gulag.cz листки с именами незнакомых людей, кто-то читал историю собственного прадеда. «Мы не только вспоминаем прошлое, — сказал российский публицист Сергей Медведев, — мы смотрим на настоящее: репрессии продолжаются в России, Беларуси, других странах». Его слова стали мостом между 1937-м и 2025-м.
Особенностью чтений нынешнего года стало то, что Gulag.cz подготовил имена чехов из списка чехословацкого промышленного кооператива «Интергельпо». Этой трагически малоизвестной странице истории было посвящено расследование Gulag.cz, на основе которого снят документальный фильм «Похороненные надежды». О премьере фильма, приуроченной к 100-летию основания «Интергельпо», журнал РС писал в марте этого года[1].
В 1920-х гг. более тысячи жителей Чехословакии — рабочие, ремесленники, семьи с детьми — покинули свои дома и уехали в советскую Киргизию строить «новый мир». Они продали имущество, сели в вагоны и месяцами ехали в степь под Пишпеком (нынешний Бишкек), чтобы создать кооператив Interhelpo — «международная помощь». Построили электростанцию, фабрики, мастерские. В 1925 году Москва объявила «Интергельпо» лучшим кооперативом СССР.
Но на смену мечте пришла реальность. Голод, эпидемии, детские смерти. В 1930-х приехавшие попали под подозрение НКВД: иностранцы — значит шпионы. Один за другим они были арестованы, осуждены, исчезли в лагерях. В карточках памяти сейчас написано: «осужден», «расстрелян», «дальнейшая судьба неизвестна». На акции в Праге эти имена зачитали вслух — впервые после почти ста лет молчания.
К микрофону выходили по очереди — школьники, эмигранты, министры, журналисты. Министр по европейским делам Мартин Дворжак пришел без охраны, стоял рядом с другими и слушал. На площади были представители Memorial, Prague Civil Society Centre, журналист Мирослав Карас, исследовательница русской эмиграции Евгения Чигалова, активисты движения Rusové v Česku za demokracii.
Но самыми сильными, как и в прежние годы, были личные истории. Участник акции Кирилл Михайлов рассказал: «Кроме чешского имени Александра Йиранека помянул прапрадедушку моего младшего сына Илью Шляхтермана, погибшего в 1938 году в Сандармохе, Карелия, и моего прадеда священника Иоанна Булгакова, умершего от столбняка из-за травмы на лесопилке, единственном месте, где он мог найти работу как лишенец».
Эта акция — не митинг и не церемония. Нет лозунгов, нет аплодисментов. Только имена, даты, судьбы. Траурные свечи догорают, однако у всех участников акции из года в год остается главное — чувство, что расстрелянные, замученные голодом и холодом люди живут в нашей памяти. Их имена снова произнесены вслух — и значит, попытка стереть «неудобное прошлое» не удалась.
[1] Сергеев Ю. Надежды, похороненные в СССР // Русское слово № 3/2025, Прага.