— Куда? — спрашивал их капитан Шапиро.
— Wir wissen nicht, — отвечали пленные.
— Теперь вы, сволочи, увидите Москву! — ругался майор Попов. Он был в исключительно плохом настроении и злой.
За Оломоуцем мы стали наталкиваться на пробки в движении. Козакевич съезжал с дороги и по ржи, пшенице и траве объезжал препятствия.
Чехи высыпали на дороги.
— Наздар! На-зда-а-ар! — взлетало до облаков.
Корпус генерал-лейтенанта Беккера сильно мешал нашему быстрому продвижению вперед.
Двумя, а иногда и тремя потоками двигались автомашины. Все на Прагу.
Немцы, вооруженные с ног до головы, хмуро смотрели на нас, но не решались нападать.
— Куда? — спрашивали мы их.
Ответ был один и тот же.
— К американцам.
Смершевцы ругались, сердились, но должны были смириться. Немцев было гораздо больше, и всякая попытка приостановить немецкие колонны кончилась бы безуспешно.
Иногда из соседних лесов доносились выстрелы.
Вооруженные немцы выходили из лесов, стреляли в воздух, ругались, показывали нам кулаки, потом, присоединившись к своим колоннам, тоже уезжали к американцам.
Пыль, расстилавшаяся на километры по обеим сторонам дороги, выедала глаза.
К двенадцати часам дня вся шинель моя, фуражка и лицо были покрыты толстым слоем пыли.
В селах, местечках и городах продвижение было еще труднее.
— Наздар! На-а-азда-а-ар!
Радостному возбуждению чехов не было пределов. Они нас встречали как освободителей, спасителей, долгожданных гостей.
Нет! Мы не несли им свободу.
Мы несли с собой смерть, одну только смерть! Ведь мы смершевцы! Какое нам дело до этих ликующих, улыбающихся в праздничных одеждах девушек и юношей? Нам нужно как можно скорее добраться до Праги, арестовать там тысячи людей и потом допрашивать, мучить и, наконец, убить их. Убить!
Смерть шпионам! Смерть сотрудникам немцев! Но смерть и всем, кто хотя и не сотрудничал с немцами, но не согласен с коммунизмом.
Смерть им всем!
— Ты знаком с Волошиным? — обратился ко мне капитан Шибайлов.
— Нет.
— Познакомишься.
Я стараюсь отогнать от себя мысли, так сильно меня волнующие.
С Волошиным я не знаком, но знаю его в лицо. Знаю, что в 1939 г. он был 18 часов президентом Закарпатской Украины. Сегодня ночью или завтра днем мы арестуем Волошина и многих других украинских сепаратистов.
Если бы знал майор Надворный, как запутана жизнь. У него в сумке материалы против НТСНП, у меня же — письмо, разоблачающее все намерения майора. Кто из нас будет более быстрым и ловким, я или майор? Мой ум бешено работает, как предупредить друзей об ожидающей их опасности. Ум майора, наверное, строит сотни планов, кого и как арестовать.
Между мною и смертью — один шаг. Пусть! Игра мне нравится. Разве не интересно? Сумка майора Надворного касается моей сумки.
Наша колонна нигде не останавливалась. В Праге нас ожидала «крупная работа». Дорог был каждый час, каждая минута.
За Чаславом мы то и дело встречали препятствия. Колонны немцев, где-то и кем-то остановленные, двигались нам навстречу. Шум, крик, гул моторов, ругань, выстрелы, пыль, пыль во всем мире.
— Наздар! На-а-а-зда-а-ар!
— Мать вашу так… с вашим наздаром!
— Уходите в сторону, не то раздавим!
— Was Ist los?
— Съезжай с дороги! Валяй по ржи!
— Назда-а-ар!
— Verfluchte Kommunisten!
— Стой! Держи правее! Там мины!
— Смотрите! Власовцы!
— Сволочи!
— Изменники!
— Расстрелять их надо, а они возятся с ними!
— Эй, стой!
Наш судбекер остановился. Майор Надворный сошел.
— Слушай, фрицы! Вылезай из автомашины.
Из легковой автомашины марки BMW вылезли немецкие офицеры.
— Ты, шофер, оставайся!
— Молодец майор!
Через полчаса у каждого из нас была легковая автомашина. Я ехал с капитаном Шапиро в «Татре». Полковник Козакевич бросил «вилюс» и отобрал у немцев «Опель-адмирал».
Только в восемь часов вечера мы въехали в Прагу.
Трупы, баррикады, отсутствие света, торопливые пешеходы, солдаты, офицеры, «наздар».
— На-а-азда-а-ар!
В отеле «Алкрон» кипела жизнь. Не удивительно — штаб повстанцев.
Я с майором Поповым и майором Гречиным зашел в «Алкрон». Остальные смершевцы ждали на улице. Ковры, люстры, лакеи во фраках, американские солдаты, чешские генералы…
— Где штаб?
Портье проводил нас.
— Нам нужны квартиры для ста офицеров.
— Для какой части? — спросил чешский штабс-капитан.
— Это не ваше дело.
Чех нахмурил брови, но приказал барышне-секретарше выписать нам ордер на квартиры в отеле «Централь». Барышня украдкой смотрела на нас и покачивала головой. Еще бы! Мы были похожи на кого угодно, только не на людей.
— Смотри, какие надменные хари у янки!
— Капиталисты…
Через десять минут мы были в отеле «Централь» возле «Прашной браны».
Лысый метрдотель начал было записывать наши фамилии, но майор Попов прикрикнул на него, и старик решил предоставить нам полную свободу действий.
— Это кто такой? — спросил я капитана Шибайлова.
— Это барон Вергштейн.
— Глупости. Мне знакомо его лицо.
Капитан улыбнулся.
— Вполне возможно. Это Ворон, украинский сепаратист. Он приехал с нами как опознаватель.
Вот она, настоящая измена.
Припоминаю: Ворон играл значительную роль во время республики Волошина. Теперь же он барон Бергштейн. Он вместе с смершевцами будет ловить «братiв»-украинцев. Он будет смотреть в глаза Волошину и говорить: «Вы, Волошин, президент Закарпатской Украины. Я вас знаю. А вы…».
Осмотрев свою комнату, я спустился вниз.
В столовой было пусто. Кельнер подошел ко мне. Сплошное внимание и преданность.
— Слушай сюда, пан…
Я заговорил дальше по-чешски. Кельнер удивился:
— Вы чех?
— Нет, я русский. У меня к вам просьба.
— Слушаю.
— Вот вам этот конверт, — я говорил с расстановкой, стараясь вложить в свои слова как можно больше твердости, — по этому адресу разыщите этого господина…
Кельнер внимательно слушал.
— Передайте ему это письмо. Но только ему лично в руки. Если его не будет дома, расспросите у соседей, где он. Никому ни слова, ни о письме, ни о поручении… Если вы хоть одним словом обмолвитесь, я расстреляю вас. Если же его не будет дома, возвращайтесь немедленно ко мне. Я буду ждать. Еще одно. Если бы на квартире оказались военные, не попадайтесь им в руки. Вот вам… Буду ждать. Помните: в случае чего — расстреляю.
Кельнер принял конверт и деньги. Немного побледнел, но обещал все в точности выполнить.
Час напряженного ожидания… Уже мог бы возвратиться. Это не так далеко отсюда. Что если квартира занята чекистами и кельнер арестован?
Еще десять минут. Кельнера нет… Еще пять минут…
Что за чертовщина? Я не могу никуда идти. Это может быть подозрительно. В дверь постучали. Я обрадовался — это был кельнер.
— Господин убежал четыре дня тому назад к американцам.
— Кто сказал?
— Соседи.
— Ладно! Можете идти! Никому ни слова, не то — пуля в лоб…
Кельнер ушел.
Отель оказался благоустроенным. Ванная комната, теплая вода. Великолепно.
Я выкупался и лег спать. Усталость взяла свое, и я быстро уснул.
Во время завтрака кельнер рассказывал нам самым добродушным образом:
— Прагу фактически спасли власовцы. Если бы не они, эсэсовцы уничтожили бы все…
Смершевцы слушали внимательно. Майор Гречин попросил меня перевести слова кельнера.
— Смотри, как оно удачно выходит. Власов — спаситель Праги. Нет, брат, шутишь… Передайте ему, что это неправда. Прагу спасли танкисты Рыбалко.
Я перевел кельнеру слова майора.
— Пусть будет так, — согласился благоразумный кельнер.
Мне, вообще, и раньше нравились пражские кельнеры. Правда, они большие плуты, но деловитости в них было всегда с излишком.
— Поехали.
Майор Попов взял с собой четырех бойцов, и судбекер тронулся. Модржаны. Там украинская гимназия, центр украинских сепаратистов.
Аресты…
В 12 часов дня мы возвратились. Наша опергруппа переехала в Стржешовице, на Делостржелецкую улицу. Узнаю тебя, чекистская застава. На улице шлагбаум. Пропускают только своих.
Красивые виллы, когда-то здесь помещалось Гестапо.
Майор сдал арестованных. Приехал Шапиро, тоже с арестованными… 40 легковых машин, судбекеры, вилюсы, шевролеты, зисы… даже эмочха одна. Постоянный гул моторов.
Вот полковник Козакевич. Он в гражданском костюме. О, какой он красавчик!
Майор Гречин торопит меня.
— Идите быстро обедать. Работы много.
Дом № 11
Смершевцы собрали все пишущие машинки. Пересчитали — 80 штук.
— Изрядно, — говорит капитан Шибайлов. — Гестапо было не плохим учреждением.
— Вне всяких сомнений, — соглашается майор Гречин.
— Жаль, что все бумаги уничтожены…
Я ушел обедать.
Быстрее! Быстрее! Надо ехать в здание Гестапо в Бубенче. Майор Гречин, капитан Шапиро, Капитан Наумов… Едем. Загудели моторы. Здание Гестапо в Бубенче — своеобразный замок.
У входа чешский штабс-капитан с охраной.
— Вход воспрещен!
— Что-о? — протяжно спрашивает майор Гречин.
— Вход воспрещен.
— Мы офицеры НКВД…
Штабс-капитан моментально сдается.
— Пожалуйста, пожалуйста…
— Кто-нибудь уже здесь был?
— Нет!
— Вы ничего не увозили отсюда?
— Нет!
Началась погоня за документами. Взламывались двери, шкапы… Но немцы, видимо, нас пожалели — все сейфы были открыты.
Нигде ничего. Все полки пустые.
— Черт их возьми! Быть не может, чтобы сожгли все бумаги.
— Сожгли или увезли.
Ни в подвалах, ни под паркетами… нигде никаких следов.
В одной комнате капитан Наумов нашел двадцать литров водки.
— Не отравлена? — с боязнью спросил майор Гречин. Он любил выпить, и его охватило беспокойство — вдруг водка была отравленной.
— Не бойся, майор! Не погибнешь.
Однако майор не решился пробовать.
— Интересно, где документы?
На вопрос майора никто не отвечал.
Я смотрел на все эти пустые полки с непонятным чувством. Сколько людского горя когда-то лежало на этих полках. Если бы горе имело вес, то все здание Гестапо провалилось бы от тяжести в преисподнюю…
— Поступили «честно», — промолвил капитан Шапиро.
— Плохо! Очень плохо. Сколько шпионов ускользает от нас.
— Документы! Где они?
В 11 часов вечера, после напрасных поисков, мы возвратились на Делостржелецкую улицу, в дом № 11.
— Товарищ Синевирский, зайдите к капитану Степанову.
— Есть, товарищ полковник!
В комнату ввели среднего роста господина. Таких я когда-то видел много в Праге. Они все похожи друг на друга, эти постоянные гости ночных баров.
— Ваша фамилия?
— …….
— Занятие?
— Юрист.
— Итак! Нам некогда долго возиться с вами…
Я быстро переводил слова Степанова.
— С каких пор вы работали в Абвере?
— С 1942 года.
— Какое было ваше первое задание?
— Поездка в Константинополь.
— Зачем?
— Установить влияние Англии на Турцию.
— Ерунда. Более конкретно.
— Там должен был связаться с одним англичанином.
— Фамилия?
— …..
— Ваше второе задание?
— Поездка в Анкару.
— Так. Вы специалист по Турции?
— Нет.
— Третье задание?
— Поездка в Стокгольм.
— Зачем?
— ….
— Власта Б. — ваша жена?
— Нет, невеста.
— Любовница?
— Да.
— Она ездила с вами?
— Нет.
— Врешь, пан. Врешь! Мне известно, что она ездила с тобой в Стокгольм.
— Нет.
— Что?.. Дежурный! Приведите Власту.
Через пять минут втолкнули в комнату девушку лет двадцати. По правде сказать, я мало видел таких красавиц. Каштановые волосы, лучистые глаза, благородство в каждом движении.
— Власта, вы ездили с ним в Стокгольм?
— Да.
— Слышишь, пан?
Степанов ударил юриста по лицу кулаком. Очки юриста слетели на пол и разбились. Из носа потекла кровь.
Юрист посмотрел на Власту. В глазах его отразился ужас. Он начал всеми святыми, своей честью и совестью уверять капитана, что Власта не замешана в это дело, что она ничего не знала о его работе у немцев.
— Пожалейте хоть ее… — умолял он.
Власта начала дрожать.
— Уведите его.
Дежурные увели юриста.
— Зачем вы ездили в Стокгольм?
— Я люблю путешествовать…
— Что-о?
— Пан доктор хотел сделать мне удовольствие, поэтому взял меня с собой.
— Врешь, Власта?
— Честное слово.
— Врешь!
В глазах у Власты появились слезы. Возможно, что ей впервые говорили прямо в лицо такие грубые слова.
— Зачем ты ездила с доктором в Стокгольм?
Власта молчала.
— Говори, проститутка…
Капитан подошел к ней и… погладил ее по голове.
— Не плачь, дорогая моя… Всему в мире приходит конец. Ты вот бл**ствовала с доктором, разъезжала по заграницам, а тысячи людей из-за тебя умирали. Теперь медаль повернулась другой стороной. Ты умрешь, а те, которые раньше страдали, будут жить и радоваться.
Власта молчала.
— Слушай! Хоть ты и красива, и благородства в тебе много, но если ты мне не будешь отвечать на вопросы, я выбью тебе зубы. Понимаешь? Выбью тебе вот эти белые, красивые зубы, — при этих словах капитан дотронулся пальцами губ Власты.
— В последний раз предупреждаю тебя… Зачем ты ездила с доктором в Стокгольм?
Власта молчала.
Капитан ударил ее кулаком по зубам. Она зашаталась, но устояла на ногах. Капитан ударил ее вторично. Власта упала на пол.
Началась оргия избиения. Капитан наступил сапогом на лицо девушки, потом стал топтаться в диком танце на ее груди.
Изо рта Власты потекла тоненькая струйка крови.
— Проститутка. Мать твою так… Ты не прельстишь меня своими продажными глазами.
В три часа ночи капитан Степанов кончил предварительный допрос.
Я сходил с ума. Спускаясь вниз по ступенькам к себе в комнату, я чего-то испугался. Вот-вот он набросится на меня. Кто же этот «он»? Да этот, кровавый, разве не видишь его?…
Я закрыл глаза и с минуту стоял на месте.
— А, это вы! Я как раз ищу вас, — вывел меня из оцепенения капитан Наумов.
— В чем дело?
— Нужно срочно перевести документы одного гестаповца.
— Пошли вы к черту со своими гестаповцами! Я устал, я смертельно устал и спать хочу…
— Я тоже устал. Но работа — прежде всего.
Наумов потащил меня к себе в комнату.
Я открыл окно. На улице стоял шум и гул моторов. Кто-то привез новых арестованных. Зачем только их возят сотнями? Ведь все подвалы уже битком набиты. Больше нет места. То есть, я вру. Места еще много. Вечером отправили первую партию в Управление. Да. Места еще очень много. Хватит для всех. Смерть шпионам, смерть всему роду человеческому!
В четыре утра я ушел от Наумова. Я лег на постель.
«Возьми пистолет и застрелись», — нашептывал мне кто-то на ухо. Да, это он, кровавый, которого я видел на лестнице. Прочь от меня! Все к черту! И чекисты, и Власта… Боже! Если бы Власта даже была виновата… Нет, не могу. Эта маленькая струйка крови, вытекающая из ее рта…
Встань и возьми пистолет. Не будь трусом. Ведь это дело одной секунды. Трус! Жалкий трус! Ты же должен быть твердым, решительным человеком. Если не хочешь умирать зря, пойди и убей Козакевича. Это будет геройство… Оставь, прошу тебя, оставь меня в покое. Я хочу спать. Я хочу забыть эту маленькую струйку крови… Да, вспомнил. Он наступил ей на грудь и танцевал… Какой это был танец? Смершевский? Нет! Дьявольский? Нет! Какой же?.. Оставь меня, кровавый. Я спать хочу. Я смертельно устал. Ну, если настаиваешь на том, чтобы я пустил себе пулю в лоб, я это сделаю… завтра. Сразу же утром, когда проснусь. Прошу тебя, оставь меня… Господи, Иисусе Христе! Прости мне все прегрешения мои, избави меня от лукавого… Ха-ха-ха! Теперь молишься! Нет, ты не виляй душой. Ты точно такой же чекист, как и все остальные. Ты видел эту маленькую струйку крови и не заступился. Струсил. Если хочешь исправить свою вину, возьми пистолет и приставь его ко лбу. Ну, сделай же так, как делают настоящие мужчины. Ведь всего одна маленькая секунда…
Утро. Светает. Смотри, через полчаса взойдет солнце. Солнце… Зачем мне солнце? Что оно в сравнении с этой маленькой струйкой крови? Ничего! Пустое место.
— Ваня… смотри, уже утро… спать надо… Не поедешь же ты пьяный… арестовывать… этого, как его… ну…
— Ах, да… сейчас вспомню… как его… ну… они в республиках… буржуйских… бывают… Да, вспомнил…
— Президента… Ты, Ваня, великий… человек. Арестовываешь… президентов… Ха-ха-ха… Но этот, которого ты… арестуешь завтра, какой-то убогонький… он 18 часов что ли был этим… как его — президентом.
— Спать надо, Виктор…
— Постой, президент… не убежит… Да. Спать надо. И я… великий человек. Вот завтра… нет, сегодня… арестую эсэсовского…. генерала… генерала… с крестами… строгого… хмурого…
В тумане виден генерал… в тумане… Нет, он здесь. Кто? Ветер? Трава!.. Зеленая… Луг… Галя…
* * *
В восемь утра дежурный боец разбудил меня. Я открыл глаза. Комната залита ярким солнечным светом. Радостная дрожь пробежала по моему телу. О том, что было ночью, не надо никогда думать! Никогда.
После завтрака мы сели в нашу «Татру». Молодой шофер, чех из Смихова, завел мотор.
— Куда?
— К Страговскому стадиону.
Чешский капитан, начальник караула, встретил нас словами:
— Мне приказано в лагерь никого не пускать…
Шапиро вынул свою легитимацию.
— НКВД.
Слова протеста замерли на устах капитана.
— Да, да! Пожалуйте.
На огромном стадионе творилось что-то невиданное. Нет, это был не слет соколов. Это были десятки тысяч немцев, только что выгнанных из квартир. С грудными детьми, босые, грязные…
В течение трех часов мы «проверили» весь высший офицерский состав.
На Делостржелецкой нас встретил майор Гречин.
— Слыхали новость?
— Что такое?
— Интересный факт. Сегодня утром я встретился с одним моим бывшим сослуживцем, совершенно случайно. Он работает в контрразведке Конева… Так вот. Он рассказывал мне, как нашли труп Геббельса. Вообразите. Опергруппа Конева первая разыскала мертвое тело Геббельса. Известное дело — находка крупная. Надо составить подробный акт. Нужны разные специалисты. Коневцы решили доложить высшему начальству. Для верности оставили караул.
Через час возвращаются с начальством, с разными фотографами, врачами и т. д. Открывают дверь… пусто! Трупа нет. В чем дело? Опрашивают караульных. Те ничего не знают. Повертелись, поискали и решили, что или Геббельс не был мертвым и убежал, или те, которые нашли его труп, страдают галлюцинациями. На том и разошлись.
К вечеру выяснилось следующее. Жуковцы оказались более хитрые. Они пробрались в помещение через окно и украли труп Геббельса. Сообщили в Главное Управление…
— Молодцы! — восторженно заговорил Шапиро — Это мне нравится. Настоящее социалистическое соревнование.
Я решил, что Шапиро глубоко прав. Социалистическое соревнование наиболее необходимо между смершевцами.
После обеда — отдых. Это единственное время, когда никто не работает. Оно неприкосновенно и в пражских условиях. Я тоже решил отдохнуть.
Не прошло и десяти минут, как непривычный шум заставил меня выйти на двор.
На бетонированном дворе лежал человек. Господи! Ведь это Рафальский! Это он! Нет никаких сомнений. Сколько раз я видел его в Николаевской церкви. Я всегда любовался его благообразностью: белыми волосами, белой бородой, умным и выразительным лицом.
— Умирает, — проговорил майор Надворный.
— Ну и черт с ним, — отозвался майор Попов. — Одним белобандитом меньше.
Я смотрел на залитое кровью лицо, на мозги, смешанные с пылью.
Лубянка! Зачем ездить в Москву смотреть на Лубянку? Она здесь. Там люди бросаются из окон, чтобы покончить жизнь самоубийством.
Лубянка в Праге, в Стржешовицах, на Делостржелецкой улице, в доме № 11.
Бедный старик! Коварное время обмануло его, вернее, примирило его с большевизмом. Вообще, у времени есть это неприятное свойство. И вот Лубянка нашла этого благовидного старичка в Праге.
Какое проклятье довлеет над русским народом? Неужели он больше виновен перед Богом, чем другие народы? Почему русский народ страдает больше, чем все остальные, взятые вместе, народы? Ведь любой другой народ грешит перед лицом Господним гораздо больше, но наказаний несет несравненно меньше! Пути Твои, Господи, неисповедимы…
Мозги, смешанные с пылью, на этом холодном бетоне! За что? Только за то, что этот старик когда-то родился дворянином, а может быть, даже и нет. Вернее всего, за то, что любил свободу и во имя этой свободы предпочел жить вне Советского Союза. Во имя свободы он и бросился со второго этажа, чтобы покончить жизнь самоубийством.
Кровь! Кровь! Кровь!
Где ее нет? Она у нас в подвалах, она у нас по комнатам, она у нас на дворе. Мы — чекисты! Без крови нам жить нельзя. Это наша стихия.
Иоанн Грозный выкорчевывал измену. Для этого ему нужны были опричники. Но что опричники по сравнению с чекистами? Маленькая и невинная свора собак — не больше. Мы не носим ни собачьих голов, ни метел. Нам хватает наганов. Управляет нами не Грозный Иоанн, а «мудрый Сталин».
Бойцы завернули тело Рафальского в одеяло и куда то унесли.
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
Выставка казахской культуры в ДНМ
Выставка казахской культуры в ДНМ
теги: новости, 2024
В большом зале Дома национальных меньшинств 08.10.2024 в 12:00 открылась выставка, посвященная казахской культуре. ...
Летние выставки в Чехии
Летние выставки в Чехии
теги: новости, 2024
Дорогие друзья! Если вы не уехали из Праги куда-нибудь на море, то у вас есть шанс посетить одну из региональных галерей во время летних каникул. Национальная галерея для местных выставок поделилась своими фондами и поддержал...
Выставка Вендулы Бржезиновой в ДНМ
Выставка Вендулы Бржезиновой в ДНМ
теги: новости, 2024
В Доме национальных меньшинств 2 июля открылась выставка Вендулы Бржезиновой "Мужество, добро, примирение"! Смысловое значение названия выставки таково: "Мужество жить, быть добрым к себе и окружающим и мириться с собой ...
поэту и переводчику Вацлаву Данеку - 95 лет!
поэту и переводчику Вацлаву Данеку - 95 лет!
теги: новости, 2024
9 июля исполнится 95 лет Вацлаву Данеку, чешскому поэту, переводчику с русского, украинского, персидского, монгольского,, венгерского т пр. языков. Вацлав Данек является редактором поэтических антологий, член ом PEN Club, учас...
Журнал "Русское слово" №5 уже в редакции
Журнал "Русское слово" №5 уже в редакции
теги: новости, 2024
Уважаемые подписчики и читатели журнала "Русское слово"! Редакция получила пятый номер журнала из типографии. Мы готовим его к отправке читателям, которые оформили на журнал подписку. Желающим приобрести журнал в розницу, ждем ...
Выставка "Поэзия и перформанс. Восточноевропейская перспектива",
Выставка "Поэзия и перформанс. Восточноевропейская перспектива",
теги: новости, 2024
18 июня 2024 года Музей литературы открыл в Летнем дворце Звезда (Letohrádek Hvězdа) большую международную мультимедийную выставку, подготовленную Томашем Гланцем и Сабиной Хенсген. Выставка "Поэзия и перформанс. Восточноевропей...
Navalis в Праге в честь св. Яна Непомуцкого
Navalis в Праге в честь св. Яна Непомуцкого
теги: новости, 2024
14 и 15 мая в честь святого Иоанна (Яна) Непомуцкого, покровителя всех, связанных с водой, отмечается старинный праздник Navalis. В эти дни в Прагу съезжаются паломники со всех уголков мира, чтобы почтить память этого свято...
Памятная церемония на Ольшанском кладбище
Памятная церемония на Ольшанском кладбище
теги: новости, 2024
11 мая на Ольшанском кладбище у стены православного храма, на которой установлена мемориальная доска эмигрантам из бывшей российской империи Обществом "Они были первыми", состоялась памятная церемония. Собравшиеся почтили память ...