В русском языке слово «мещанин» считается относительно недавним (конца XVIII века) заимствованием из польского, где оно означало жителя города, горожанина. То же значение слово měšťan имеет и в чешском языке, в том числе и современном. Образованное от него прилагательное часто встречается в разных словосочетаниях, например, měšťanská beseda (дом собраний для горожан, клуб — в противоположность дворянскому собранию), měšťanský dům (городской дом; дом городского жителя, как правило, неаристократического происхождения), měšťanský pivovar (городская пивоварня; пивоваренный завод, не принадлежащий помещику, обычно имущество коллектива граждан).

В Чешских землях сословие городских жителей появилось еще в период средневековья. Постепенно понятие «мещанство» (měšťanstvo) стало синонимом слова «буржуазия», однако разница в имущественном положении представителей этих сословий могла быть настолько существенной, что термин нуждался в уточнении. Так в чешском языке появились слова maloměšťan и velkoměšťan. Первый корень этих сложных слов, однако, не означает, что один мещанин происходит из маленького города, а другой — из большого, а указывает на различие в материальном положении: ко второй группе относились фабриканты, банкиры и т. п. (ср.: velkopodnikatel — крупный предприниматель, velkostatkář — крупный помещик, velkovýrobce — крупный производитель, velkouzenář — крупный производитель копченостей). Последнее слово со временем приобрело иронический оттенок, т. к. во времена Первой республики мелкие предприниматели любили выражаться выспренно, и любой колбасник из заштатного городка получал «титул» velkouzenář.

Несмотря на то, что в Российской империи к концу XIX века мещане стали вторым по численности (после крестьян) сословием страны, платили налоги, способствуя ее экономическому развитию, должны были идти на войну в случае ее объявления и т. п., слово «мещанство» приобретало все более негативное значение. Купечество рассматривалось как достойное звание, тогда как принадлежность к мещанству многих не удовлетворяла. С середины XIX века в языке появилось слово «разночинец», обозначавшее выходцев из разных социальных слоев (в частности, из мещан), зарабатывавших себе на хлеб в основном интеллектуальным трудом.

Напротив, в Чешских землях представители мещанства гордились своей принадлежностью к этому уважаемому сословию, в различных документах люди называли себя bohatí měšťané и перечисляли, какие дома им принадлежат. Мещане еще со Средних веков активно участвовали в городском самоуправлении, избирались на ответственные должности. Самая почетная среди них — konšel, т. е. общественный представитель (чаще всего именно от мещан, а не от дворян), заседавший в ратуше, иногда советник, судья. Однако и в чешском языке есть слова, выражающие презрительное отношение к горожанину, интересы которого не выходят за рамки сословных: měšťák, maloměšťák.

Интересно, что слово «сословный» в русском языке тоже имеет некоторый отрицательный оттенок — «недемократический», «неравный», «иерархический» и т. п. В чешском ему соответствует абсолютно нейтральное stavovský. Название Stavovské divadlo, переводимое на русский режущим слух словосочетанием «Сословный театр», обозначает лишь то, что театр был создан на средства и для нужд представителей всех сословий. Это прилагательное употребляется и в других выражениях: stavovský odboj (движение сопротивления, в котором принимали участие все сословия, представители разных слоев населения), stavovský oděv (профессиональная одежда, например, форма для медперсонала; используется и в современном языке), stavovské předpisy (нормативы, инструкции, законы, определяющие деятельность представителей определенной профессии: поваров, юристов, архитекторов и т. д.).

В Чешских землях мещане и буржуа могли быть связаны с немецкой, еврейской или чешской (славянской) национальной традицией. И именно представители чешских мещан воспринимались как носители демократических, освободительных идей, борцы за национальное возрождение, за образование на чешском языке, за чешскую литературу и культуру.

В русском языке для описания быта провинциальных городков и селений используется также слово «местечковый». Изначально это определение было связано с пресловутой чертой оседлости («Страна местечек — чахоточных ремесленников, черных синагог, тесноты и скудности»²), и в этом значении на чешский язык одним словом не переводится. В настоящее время оно уже не воспринимается как относящееся исключительно к еврейским поселениям, становится синонимом слова «мещанский», в том числе и в значении некоторой провинциальности, замкнутости круга интересов. Причем «местечковое сознание» не обязательно является принадлежностью жителей удаленных городков. Читаем в современной печати о Петербурге: «В каждом городе есть что-то такое местечковое — и у нас тоже есть. Очень сложно сказать… Какое-то спокойствие, может быть. Даже не то чтобы спокойствие… а спокойствие в стойкости. Что-то такое, что людей объединяет на культурном уровне»³.

Еще одно слово, используемое в современном русском языке для обозначения зажиточного горожанина, ограниченного главным образом собственными меркантильными интересами, — «бюргер». Это заимствование из немецкого до сих пор достаточно прочно привязано к германским странам: назвать, скажем, жителя Португалии бюргером было бы странно.

Негативное оценочное значение, появившееся у русского слова «мещанство», в известной степени отражает и незаслуженно презрительное отношение к уюту небогатых домов и квартир, украшенных комнатными растениями и предметами рукоделия (герань на подоконнике и вязаные салфетки на столе — вполне определенный ярлык). При этом в русской литературе можно встретить трогательные и поэтичные описания тихого мещанского быта: «Есть особенный простодушный уют в таких комнатах с висячей лампой над обеденным столом, белым матовым абажуром, оленьими рогами над картиной, изображающей собаку у постели больной девочки»⁴.

В заключение — еще одно выражение с этим словом, ставшее крылатым. Это название комедии Мольера Le Bourgeois gentilhomme. На русский язык оно переводится как «Мещанин во дворянстве», на чешский — Měšťák šlechticem.