Кстати, Иов (Jób) часто упоминается в довольно распространенном выражении Jóbova zvěst, или Jóbova zpráva. Сегодня оно означает (еще одна) плохая весть / новость, сообщение о трагедии. Иона (Jonáš) же нередко изображался вместе с китом, этот сюжет часто встречается в росписи чешских костелов начиная с XIII века. Подобные фрески можно встретить и в провинциальных храмах в окрестностях столицы, например в деревушке Чичовице (Čičovice), от первоначальной застройки которой не осталось ни единого дома, кроме храма на кладбище, и кит там замечательный, во всю стену.

Помните, в начале пандемии вышел очередной ролик о Масяне, заканчивающийся тем, что семья, с трудом привыкавшая к изоляции, наконец добровольно заколотила свою квартирную дверь изнутри… Думаю, это очень правильно замечено. Я до сих пор слышу от соседей и знакомых в Праге, что они отучились выходить «в наружу», стали реже ездить в центр, перестали нуждаться в общении, в культурных мероприятиях, не ходят по магазинам. Вот оно, желание остаться в своей норе (schovat se do své nory, do svého doupěte) в поисках мнимой безопасности. Об этом можно сказать zakuklit se (букв.: превратиться в куколку, в кокон), zapouzdřit se (спрятаться в своей оболочке, уйти в себя, отгородиться от мира); очевидно, напрашивается и сравнение с улиткой: stáhnout se, zalézt (do sebe) jako hlemýžď do ulity, jako šnek do ulity, uzavřít se do své ulity. Про башню из слоновой кости (věž ze slonoviny), наверное, упоминать не стоит, ведь столь дорогой материал для жилища не ассоциируется с вынужденным уходом.

Казалось бы, взгляд снаружи и изнутри на себя самого, на общую обстановку, взгляд теми же глазами должен приносить ту же информацию. На собственном опыте и к своему же удивлению я поняла, что это не совсем так. Я была в России, когда началась война, и не могла понять, как это возможно, что дети все так же играют в саду, нарядные мамы и бабушки чинно прохаживаются по аллеям парков — ничего не изменилось. И постепенно до меня начало доходить (в моем-то возрасте), что это я живу и снаружи, и изнутри, а есть люди, живущие или вынужденные жить только снаружи или только внутри. Этот сюжет был хорошо разработан в оригинальной итальянской версии сказки «Пиноккио», в которой создатель куклы и деревянный человечек встречаются в утробе кита. Отец Пиноккио живет там достаточно комфортно, вылавливает консервы из проглоченного, читает книги, пользуется свечами, ему не нравится лишь одно: сыровато…

И в чешском, и в русском существует еще одна пара слов, в переносном значении близкая к антонимам снаружи (zvenku, venku) — изнутри (zevnitř, uvnitř). Это лицевая (líc) и изнаночная сторона (rub). Obrátit naruby (вывернуть наизнанку) — это выражение можно употребить и в значении не оставить камня на камне, перевернуть все вверх дном. Слова rub a líc используются как аналог идиомы две стороны одной медали: má to rub a líc.

Похожей может быть и пара дома (doma) — на улице, на дворе (venku). Правда, почти как дома (внутри), т. е. в привычном замкнутом пространстве, можно чувствовать себя и в транспортном средстве, например, в карете, как это описал Б. Пастернак в повести «Детство Люверс». Дети выехали в город, и началась метель: «Улицы стали неузнаваемы: улиц просто не стало. Сразу наступила ночь, и город, обезумев, зашевелил несметными тысячами толстых побелевших губ. Сережа подался наружу».

Помните рассуждения Маленького принца об изображениях удава снаружи и изнутри? Этот же парадокс используется во многих «детских» анекдотах:

— Какого цвета крокодил?

— Красного.

— Почему красного? Зеленого.

— Это снаружи.

(Jaké je barvy krokodýl?/ Červené./ Proč červené? Je zelené./ Je to jenom zvenku.)

В русском литературном языке наречие внутрь считается достаточным, чтобы характеризовать движение в сердцевину, в замкнутое пространство. Однако в наши дни часто и на письме допускается ошибка, люди говорят «вовнурь» — в этом слове бывший предлог в используется два раза, получается тавтология. Распространенность ошибки объясняется тем, что языковое сознание не выделяет корень слова внутрь. Приблизительно тот же процесс произошел в чешском, слово vnitřek не ощущается как состоящее из предлога v и корня слова nitro, отсюда и литературные формы dovnitř, uvnitř.

Слово недра мне кажется достаточно объемным и даже поэтичным в русском, но в переводе на чешский nerostné bohatství, т. е. полезные ископаемые, это уже уход от образа снаружи / внутри.

Забавно, что и слово наружу когда-то состояло из приставки на и существительного женского рода ружа (ср. рожа) и означало именно внешний вид, внешность. Нередко встречающуюся дисгармонию между внутренним неприглядным содержанием и внешней красивостью люди заметили давно, и этот контраст нашел отражение во многих поговорках и устойчивых выражениях. По-чешски это, например, navrch huj, vespod fuj; navrch huj, vespod hnůj и другие.