Сергей Фокин родился в Туле в 1952 году, но всю жизнь, за исключением лет, проведенных за границей (Германия, Италия, Польша, США, Япония), которых уже, впрочем, накопилось более десяти, жил в Санкт-Петербурге. Окончил тогда еще Ленинградский государственный университет по специальности зоолог-протистолог и в этом качестве до сих пор остается членом кафедры зоологии беспозвоночных СПбГУ. За сорок лет Сергей Фокин прошел профессиональный путь от младшего научного сотрудника до ведущего научного сотрудника и доктора биологических наук; автор около 400 публикаций в отечественных и международных научных изданиях в области протистологии и истории науки. С начала 1990-х годов много работал с зарубежными коллегами и в настоящее время состоит штатным профессором зоологии в университете города Пиза, Италия.

— Сергей Иванович, какие общественные события были важны для вас в уходящем 2014 году?

— Уходящий год, конечно, для меня стал годом окончательного разочарования в российской власти (на счет которой я никогда и не обольщался) и в обществе, если можно говорить, что таковое нынче в России существует. Захват Крыма и участие в необъявленной, но реальной войне против Украины — вот те оселки, на которых легко и, к сожалению, однозначно можно оценить ментальное состояние большинства моих соотечественников — оно, мягко говоря, неадекватное.

— Биографии ученых, о которых вы пишите, несут какой-то этический заряд? Или наука и этика не пересекаются?

— Биографика, которой я занимаюсь вот уже 15 лет, по сути, мало чем отличается от любого другого вида творческой деятельности. Любой акт творчества (литература, искусство, наука, вообще говоря — жизнь) может преобразить на время или надолго (вопрос способностей и таланта) человека в творца, т. е. в известной степени в Бога. В биографике этот момент усиливается сознанием, что ты воскрешаешь людей. В этом я, по крайней мере, вижу главную цель своей работы (можно, вероятно, назвать ее этической составляющей). За это время, как мне кажется, удалось создать наиболее полные и яркие жизненные портреты (иногда и единственные!) таких людей русской науки и, увы, эмиграции как С. И. Метальников (несколько статей, в том числе по материалам архива Института Пастера в Париже), К. Н. Давыдов (несколько статей), Ю. Н. Вагнер (в том числе статья в сербском сборнике), С. С. Чахотин (по материалам семейного архива из Сен-Реми, Франция), С. А. Гоар и В. М. Шиц (пока единственные публикации на русском языке); а также ученых, живших и работавших большей частью на родине: В.Т. Шевяков (первая статья по-английски и много русских, книга еще впереди), В. А. Догель (две книги воспоминаний о нем и его писем 2003 и 2007 гг. и много статей). Многих из перечисленных объединяет, как ни странно, Гейдельбергский университет, где они учились и (или) работали у знаменитого зоолога О. Бючли. Ему я также посвятил несколько работ, вышедших на трех языках (немецком, английском и русском). Кроме того, изданы две книги, посвященные местам, где все перечисленные и многие другие работали: «Русские ученые в Неаполе» (2006) и «Морские биологические станции на Русском севере (1881—1938)» (2006). Надеюсь, что этот список можно будет дополнить в ближайшем будущем.

— Вы любите путешествовать, любите фотографировать. Что вам дают полученные впечатления?

— Путешествия — это особая история. К счастью, моя профессия позволяла и еще позволяет совмещать приятное с полезным. Пересказать то, что можно увидеть вокруг и какой душевный заряд это может дать, вряд ли возможно в двух словах. Некоторые из моих впечатлений помнятся десятилетиями, и значит, они важны. Желающих могу отослать на страницы литературного клуба сайта «Русская традиция».

— Как вы оцениваете работу журнала в этом году и что хотели бы пожелать коллегам и читателям?

— Всегда с нетерпением жду и с интересом читаю новые номера «Русского слова». Его направление (в том числе и в уходящем году) мне близко. Понятно, что у любого издания есть свой круг и авторов, и читателей. В круге «Русского слова» мне комфортно, чего я и желаю как читателям, так и пишущим для этого журнала.